|
Повелитель Мух
Писатель со скромной, непритязательной фамилией должен писать вдвое талантливее, чтобы его запомнили. Вот тот же Савенко – намаялись бы мы его запоминать, когда бы не псевдоним «Лимонов». А Иртеньев никогда бы в жизни не напечатался – ибо подлинная фамилия его «Рабинович», да и не упомнишь всех Рабиновичей... Израильский писатель по имени Алекс с невыразительной фамилией взял себе псевдоним «Мух». Хорошее слово из трех букв. Теперь осталось только хорошо писать... «Мир полон уродов. Они окружают нас как воздух,
окутывают как ночная темнота, стегают плеточками своих внешностей. О них,
неизбежных и неистребимых, мой рассказ. Это из рассказа Муха «Дневник уродоведа». (Кстати, читать все это можно совершенно бесплатно в Сети по адресу http://www.mukh.narod.ru/proza.html). Да, в Израиле много уродов. К этому явлению можно относиться по-разному, но Мух смакует описание каждого монстра, как Бодлер или Рембо (да не Сталлоне, а французский поэт!) Сделать из уродства литературное произведение, мало того, представить в виде урода каждого потенциального читателя – тут нужна смелость. А если у литератора есть смелость – это, наряду с удачным псевдонимом, уже шаг в сторону успеха. «В пятницу всех уродов тянет покрасоваться. Других
посмотреть и себя Давно это было, очень давно! Я еще помню старую автостанцию, оккупированную уродами. Сегодня, в шикарном царстве стекла и бетона, монстрам места нет. Очевидно, их депортировали куда-то на далекую планету. Но раньше, раньше... «А вот и второй форпост (мы уже буквально в шаге от жерла клоаки). По сравнению с первым он как Хиросима по сравнению с елочной хлопушкой. Возможно, то что сидит раскорячившись на заплеваном полу было когда-то человеческим существом женского пола. Может быть... Я думаю, что если человека обработать по-воблячьи, то есть натереть солью и повесить сушиться на солнце, а потом вывалять в грязи, то получилось бы примерно ЭТО...» Я не хочу, любезные мои читатели, лишать вас удовольствия прочесть подробные описания уродов самостоятельно. В отличие от Сорокина, придумывающего какие-то неестественные истории с целью шокировать читателя, Мух интересен своей документальностью. Вот – посмотрите – уроды. Они живут рядом с нами. Они такие же, как мы (а еще, если не боитесь, на секунду представьте, что мы могли бы оказаться на их месте)... «Сегодня мне подмигнул безногий на рынке и прокаркал что-то на своём безножьем языке. За своего держит. Спасибо!» «Безножий язык» - согласитесь, неплохо сказано. Однако мне у Муха понравилось еще кое-что. А именно – полное отсутствие злости по отношению к уродской части человечества. Вот этого как раз недостает Лимонову – всех, не удовлетворяющих его понятию об эстетике, сидящий классик готов вымести, подобно мусору. Не таков Мух: для него уроды – такое же проявление матери-природы, как цветущие розы или морской прибой. «Сегодня я наблюдал идущего по Яфо мужика с мятым черепом. Видимо, это была родовая травма - его тянули, я так представляю, щипцами за неокрепший мягкий череп и смяли кости. Одна стороны его головы была сморщена, глаз на ней был запавший и незрячий. Другая стороны - огромная, размером с полторы головы нормального человека - вздувшаяся щека, кулакообразный лоб, а между ними - второй глаз, вылезший из орбиты, красный, слезящийся, мутный. Поистине неистощима на выдумки ласковая мать-природа!» В сборник «Уродоведение» входят шесть рассказов, каждый из которых по-своему ужасен. «Отцы и дети» - про то, как отец, пытаясь отучить сына от наркотической зависимости, сам становится наркоманом. Или «Самоотвод» - про то, как решивший покончить с собой наркоман сначала приканчивает сверхдозой подругу... а потом решает пожить еще немного. В рассказе «Кошерная Пасха» вам предоставится возможность заглянуть в глаза безумной антисемитской идее об использовании «христианской крови» для изготовления мацы. Буднично так, вроде уборки дома от хомеца... Кстати, под нож идет не русский ребенок (ибо черт знает, какие там у него религиозные взгляды), а еврейский мальчик-выкрест. Чтобы уж точно получилось «по-кошерному». «Так, теперь на кухню. Одеваю кипу, беру в руки нож -
о, как тщательно я наточил его этим утром... Можно было бы попудрить мозги
отроку христианским гоном, а потом уже прирезать, но я человек, хотя и не
верующий, но всё-таки богобоязненный. В любом другом случае я бы оттянулся
до упора, но сейчас это было бы кощунством, поэтому... Подхожу сзади,
хватаю человеческого детёныша за волосы, закидываю голову назад и вниз,
так чтобы И все равно маца получилась соленая и комковатая... Кстати, любопытное замечание у Муха – почему бы антисемитам не задуматься: чтобы накормить хотя бы всех раввинов «мацой с кровью», христианских младенцев пришлось бы резать толпами. Они же пропадают очень редко, и каждый раз со скандалом... Знаток тайных культов без труда угадает в Мухе поклонника Алистера Кроули, который любил шокировать – но не ради самого шока, не ради мгновенного успеха... А для того, чтобы человек мог на секунду задуматься о безжалостной реальности жизни. «Читатель! Я не скареден! Честно, ничего от тебя не утаив, я поделился с тобой своей кунст-камерой. Но... кто знает, не станешь ли завтра ты сам ее экспонатом?!»
|